Комаров Дмитрий Евлампиевич

***
1-й гвардейский танковый корпус генерала М.Ф.Панова в составе 65-й армии генерала П. И. Батова в полосе 1-го Белорусского фронта (командующий К.К.Рокоссовский) 25 июня 1944 года участвовал в наступлении на Бобруйском направлении. В этих боях принимал участие и наш земляк Дмитрий Евлампиевич Комаров.
Высокие темпы наступления в эти дни были достигнуты главным образом за счет смелых и решительных действий советских танкистов, их беспредельного мужества и героизма. Так, например, танк под командованием гвардии лейтенанта Д.Е.Комарова одним из первых ворвался в район станции Черные Броды, но был обстрелян из бронепоезда и загорелся.
Тогда экипаж танка принял смелое решение – таранить бронепоезд врага. На полном ходу горящая машина врезалась в стальную громадину. Три бронеплощадки с орудийным и пулеметными расчетами гитлеровцев вышли из строя. Фашистов, ошеломленных столь неожиданным ударом, охватила паника. Советские же воины, воодушевленные подвигом экипажа танка, с ходу атаковали и полностью овладели станцией.
Экипаж танка под командованием Д.Е. Комарова совершил единственный в истории войны танковый таран бронепоезда. За высокое мастерство, героизм и самопожертвование командиру танка Д.Е.Комарову и механику –водителю М.А. Бухтуеву присвоено звание Героя Советского Союза.
Войска 1-го Белорусского фронта, перейдя в наступление из района юго-западнее города Жлобина, прорвали сильно укрепленную оборону немцев, прикрывавшую Бобруйское направление, продвинулись в глубину до 12 километров, перерезали железную дорогу Бобруйск - Лунинец в районе станции Мошны, Черные Броды.
Это было началом Белорусской операции под кодовым названием «Багратион» и началом разгрома фашистских войск в Белоруссии.

Бессмертному подвигу – 50 лет / П. Некаев, Б. Дзалаев, С. Губин, Ф.Марченко, Н. Копасов // Знамя труда. – 1991. – 25 июня. – С. 3. – Текст : непосредственный.

***
О том, что в деревне Синчуваж нашего района по сей день стоит дом родителей Героя Советского Союза Дмитрия Евлампиевича Комарова, мне было известно давно. Но вот тот факт, что в деревне Зотики живет его младшая сестра Екатерина Евлампиевна Гусева (по мужу), для меня было полной неожиданностью.
Признаться, даже при первом взгляде на хозяйку дома можно заметить черты сходства с общеизвестным портретом ее старшего брата Дмитрия. Одна кровь, как говорится. В то утро до моего приезда Екатерина Евлампиевна напекла хлеба на семью из четырех человек: в Зотиках магазина уже давным – давно нет, вот и приходится всем хозяйкам печь хлеб самим.
Узнав о цели моего приезда, хозяйка засуетилась на кухне с пельменями, рассказывая при этом:
- У наших родителей, Евлампия Фалалеевича и Анны Ивановны, Дмитрий был старшим сыном, с 1922 года, затем шли Ефим, Яков, Павел и я, единственная дочь, 1937 года. Конечно, Дмитрия я почти не помню: мне ведь было всего 4 года. Он еще на руках меня держал: разница на пятнадцать лет была. Родители умерли в 1981 году, пережив один другого лишь на две недели. После их смерти письма от Дмитрия с войны я передала в школу №1 в Шахунье, которая носит его имя. Есть в городе и улица Комарова. Себе я оставила лишь на память красную папку с Указом о присвоении Дмитрию звания Героя Советского Союза. Но я твердо могу сказать, что ни мои родители, ни я сама и в глаза не видели, ни тем более в руках не держали Золотой Звезды, которую заслужил Дмитрий.
Вот и получается, что есть гербовая бумага с текстом Указа и подлинными подписями Шверника и Горкина, а родители посмертно награжденного не получили Золотой Звезды. Впрочем, в те трудные годы все было возможно: Указ о присвоении звания Героя Советского Союза Д.Е.Комарову от 26 сентября 1944 года был подписан 25 сентября 1948 года. Дмитрий погиб в Польше 4 сентября 1944 года и похоронен в Варшавском воеводстве.
Екатерина Евлампиевна продолжила:
- Сама я с 1959 года живу здесь, в Зотиках, как вышла замуж. С мужем, Борисом Клементьевичем, воспитали двоих сыновей: старший сын, Сергей, живет далеко, а младший, Дмитрий, у нас. Снами живет еще и золовка. Вот так и живем вчетвером. Много лет я работала в бухгалтерии колхоза «Свобода», года два назад вышла на пенсию. Муж Борис тоже на пенсии.

Соколов, В. Из рода Комаровых / В. Соколов // Знамя труда. – 1996. – 25 января. – С. 3. – Текст : непосредственный.

***
Накануне Дня танкиста мы побывали в деревне Синчуваж Акатовского сельсовета, где родился и рос будущий герой. Родители, Анна Ивановна и Евлампий Фалалеевич Комаровы, показали фотографии Дмитрия, его фронтовые письма, вырезки из газет. Эти немногочисленные волнующие документы с еще большей полнотой воскресили перед нами образ замечательного сына нашей Родины, храброго и верного друга. Вот некоторые его письма.
«Дорогая мам! Ухожу в бой. Машина уже заведена. Не горюй сильно по мне. Скоро добьем врага и тогда встретимся. Будь здорова. Крепко целую. Твой сын Д.Комаров. 1 сентября 1944 года».
«Дорогой папаша! – пишет Дмитрий отцу-фронтовику, – изменений каких-либо у меня не произошло. В бой еще не вступил, и сейчас даже скучно без этой боевой обстановки. Но она скоро будет, поэтому и писать будет о чем. 16 августа 1944 года».
Дмитрия тяготили короткие передышки между боями. Он рвался в бой, он мечтал о победе и своим личным примером приближал ее. Ведь еще задолго до знаменитого тарана он был кавалером двух орденов – Красной Звезды и Отечественной Войны.
Передо мной пожелтевшее письмо-треугольник, написанное 2 сентября 1944 года. После теплых слов обращения к матери и родным Дмитрий пишет: «Сообщаю несколько строк, пишу перед боем. Сейчас иду в бой. Мотор уже работает. Целую всех. С приветом ваш сын Д.Комаров». это было последнее письмо героя. Через два дня Дмитрий Комаров погиб на польской земле, где и ныне покоится его прах.
Тяжело переживали невосполнимую утрату гвардейцы-танкисты. Они поклялись отомстить за гибель своего друга Д.Е.Комарова.
В семье Комаровых хранятся макет «тридцатьчетверки» и красочно оформленный фотоальбом – подарки от солдат, сержантов и офицеров Благовещенского Высшего танкового командного Краснознаменного училища имени Маршала Советского Союза К.А. Мерецкова, где учился Дмитрий. На одной из фотографий запечатлен строй курсантов со знаменем. Внизу подпись: «Под этим знаменем начал свою службу Герой Советского Союза Д.Е.Комаров». А вот койка героя, которую каждое утро заправляют лучшие курсанты. Имя легендарного танкиста навечно записано в список первой роты училища.

Гуляев, И. «Всегда ты рядом с нами» : [о встрече с родителями Д. Е. Комарова] / И. Гуляев // Знамя труда. – 1972. – 9 сентября. – С. 2. – Текст : непосредственный.

***
Впервые увидела я семью Комаровых, родителей Героя Советского Союза Дмитрия Евлампиевича Комарова, на митинге.
Евлампию Комарову только что вручили подарок – макет танка. Как я поняла, привезли из Благовещенска, где в танковом училище находился Дмитрий.
Второй раз я увидела обоих около памятника в обычный будничный день. По каким-то делам приехали в райцентр из своей деревни – и зашли к сыну, повидаться. Но может быть, и приехали для того, чтобы побыть рядом с Дмитрием.
Пожалуй, их удивляли подвиги сына. Был он скромным бухгалтером на железной дороге. А на фронте (впервые в военной истории) таранил своим танком бронепоезд.
Может быть, к сыну приходили часто и тихо беседовали друг с другом о том, что мог бы Дмитрий вернуться с войны, семьей бы обзавелся, детишек бы растил…

Николаева, Юлия. Две встречи / Юлия Николаева // Наша Победа : стихи : короткие рассказы. – Шахунья : [б.и.], 2004. – С.48. – Текст : непосредственный.

***
Студенты Гродненского государственного университета приступили к оформлению альбома о жизни и подвиге Героя Советского Союза Дмитрия Евлампиевича Комарова. Особый интерес к личности героя – горьковчанина вызван тем, что он совершил свой подвиг на белорусской земле. Славный двадцатидвухлетний солдат отдал свою жизнь за наши счастливые будни под мирным небом.
Рады сообщить, что благодаря поисковой работе, проделанной студентами университета, нам удалось установить точную дату за станцию Черные Броды. Это происходило 25 июня 1944 года.
Чтут белорусы имя своего освободителя. Чтут его имя жители города Бобруйска. Издательство «Белорусская Советская Энциклопедия» имени Петруся Бровки выпустила в свет книгу «Навечно в сердце народном» (1984). В ней рассказывается о Героях Советского Союза – белорусах, уроженцах Белоруссии, представителях других народов СССР и зарубежных стран, которые получили это высокое звание за освобождение Белоруссии от гитлеровских поработителей.
Обсуждение книги вызвало большой резонанс среди студентов. В книге повествуется о Д.Е. Комарове. Рассказ о герое сопровождается фотографией.
Недавно в адрес комитета комсомола университета пришла копия наградного листа в ответ на запрос в Министерство обороны СССР. В нем говорится, что Д.Е. Комаров был удостоен этого высокого звания 26 сентября 1944 года.
К. Корнелюк, студент, руководитель группы «Поиск» госуниверситета

Корнелюк, К. Живет память о герое : / К. Корнелюк // Знамя труда. – 1985. – 23 февраля. – С. 3. – Текст : непосредственный.

***
В венке ратной славы уроженцев нашего района есть имя гвардии лейтенанта Дмитрия Евлампиевича Комарова (1922 – 1944 г.г.). Ему присвоено звание Героя Советского Союза. Имя высечено золотом на бронзе в Зале Победы Центрального музея Вооруженных Сил СССР в Москве. Приказом министра обороны он навечно зачислен в списки состава Благовещенского высшего танкового командного училища имени Маршала Советского Союза К.А. Мерцкова.
Традиция зачисления навечно в списки личного состава частей, кораблей, военно – учебных заведений родилась еще в прошлом веке.
К июню 1989 года в этом строю славы и памяти было 412 имен рядовых, сержантов, офицеров. Им и посвящен двухтомный биографический справочник «Зачислен навечно». Его авторы А.Д. Зайцев, И.И. Рощин и В.Н. Соловьев собрали фотографии, подготовили биографические справки, написали о ратных подвигах всех 412 советских воинов. В первую книгу справочника вошла публикация и об уроженце села Синчуваж нашего района Д.Е. Комарове. Свой подвиг он совершил 25 июня 1944 года на белорусской земле. И этот подвиг был в своем роде единственным в летописи героизма советских танкистов в годы Великой отечественной войны.

Никитин, В. Зачислен навечно / В. Никитин // Знамя труда. – 1991. – 28 сентября. – С. 2. – Текст : непосредственный.

***
1944 год вошел в историю Великой Отечественной войны как год решающих побед наших армий. За этот год Германии и ее сателлитам было нанесено десять сокрушительных ударов, но даже в этом ряду разгром в Белоруссии по масштабности, концентрации, результатам занимает бесспорно главенствующее место. Наступление, осуществленное войсками четырех фронтов привело к полному освобождению Белоруссии, в течении трех лет находившейся под властью гитлеровской оккупации. Темпы наступления были поистине ошеломляющими для противника, бои начались 23 июня 1944 года.
Однако нельзя думать, что успех, достигнутый в Белорусской наступательной операции, говорил о слабости германской армии и ее военного потенциала.
К середине1944 года, то есть к началу советского наступления, промышленность Германии достигла пика своего развития. За первое полугодие на ее заводах было выпущено 17 тысяч самолетов и 9тысяч танков, а производство стали в три раза превышало уровень, который давала сталелитейная промышленность СССР.
Значительны были и людские ресурсы противника. Несмотря на то, что 6 июня 1944 года США и Англия, высадившись в Нормандии, окрыли долгожданный второй фронт Германия по-прежнему держала против нас свыше 70 процентов своих сил: из 324 дивизий на Восточном фронте действовало 179 немецких и 47 дивизий ее сателлитов, а всего 4 миллиона человек. Эти силы поддерживались 49 тысячами орудий, 5 тысячами танков и почти 3 тысячами самолетов.
А между тем разработка плана «Багратион» шла полным ходом, и к середине мая 1944 года его первоначальный вариант был готов. Он предусматривал в первую очередь уничтожение немецких войск в районе Витебска и Минска, где была сосредоточена группа армий «Центр» генерала-фельдмаршала фон Буша, насчитывающая, как полагало наше командование, 40 с лишним дивизий. Но вскоре выяснилось: неприятельская группировка в действительности сильнее – 1200 тысяч солдат, 10 тысяч орудий, 1000 танков, 1350 самолетов, а глубина немецкой обороны достигает 250-270 километров. Кроме того, 2-й Прибалтийский фронт был слабее других наших фронтов и не мог сковать войска немецкой группы «Север» в случае, если они предпримут фланговый удар. Поэтому потребовались дополнительные перегруппировки наших частей и усиление их резервами, прежде чем план был утвержден Ставкой.
В окончательном виде он предусматривал нанесение трех мощных ударов: войсками 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов – в направлении на Вильнус; войсками 1-го Белорусского фронта – на Барановичи; войсками 2-го Белорусского фронта при поддержке левого крыла 3-го Белорусского и правого крыла 1-го Белорусского фронтов – в направлении на Минск.
Силы наступления были громадны: почти 2,4 миллиона человек, свыше 36 тысяч орудий, пять с лишним тысяч танков и самоходных артиллерийских установок, 5300 самолетов.
Чтобы обеспечить такую массу войск всем необходимым, к местам предстоящих боев требовалось доставить полмиллиона тонн продовольствия и фуража, 400 тысяч тонн боеприпасов, 300 тысяч тонн горючего: таких норм снабжения не знала даже Курская дуга.
И вот наступило утро 23 июня. По сигналу красных ракет начали артподготовку «катюши», вслед за ними открыли огонь сотни батарей большого и малого калибров.
Канонада продолжалась два часа, и не успели стихнуть разрывы, как в наступление перешли силы сразу трех фронтов – 1-го Прибалтийского, 2-го и 3-го Белорусских. И только войска 1-го Белорусского фронта начинали наступление на следующий день. После прорыва обороны противника были введены танки, и потому так тщательно готовили свои машины танкисты Рокоссовского, среди которых был экипаж тридцатьчетверки лейтенанта Дмитрия Комарова…
Когда тебе двадцать один, трудно сохранять невозмутимость в ожидании больших событий и делать вид, что снова и снова осматриваешь танк лишь по обязанности, а не из желания скрыть от остального экипажа владеющее тобой нетерпение. Тем более что соседи справа и слева уже почти сутки не выходят из боя, что кто-то уже сгорел и подорвался на мине, углубляя и расширяя прорыв для тебя.
Но команды к атаке нет и сегодня, видимо, не будет – ночь на носу. И хотя эта ночь с 23 на 24 июня была короткой, для Дмитрия Комарова она тянулась как длинная ночь глухой осени. Спалось вполглаза. Короткий, беспокойный сон навалился внезапно и так же внезапно пропадал, и лежа на еловой подстилке, Дмитрий с искренней завистью прислушивался к похрапыванию Бухтуева, Захарова, Зенина.
Счастливчики, спят себе! Захаров – командир орудия, а Зенин – заряжающий. Две руки одного и того же механизма. В экипаже оба недавно, пришли на смену убитым башенным стрелкам, и Дмитрий еще не успел как следует приглядеться к ним. Но по первому взгляду ребята ничего. Зато Мишу Бухтуева Дмитрий знает как самого себя – вместе уже целый год.
Целый год… разве это много – год? Смотря по тому, как посмотреть. В обычной жизни за год сплошь и рядом ничего особенного не случается, а на войне – многое. Сколько разных событий вместил год, отсчет которого начался с июля сорок третьего, когда Дмитрий, только что выпущенный из Горьковского танкового училища, оказался на фронте!
Ехал, думал: получит танк - и сразу в бой. Не тут-то было! Танк, конечно, получил, но до боев дело не доходило. Велели заниматься с экипажем- отрабатывать посадку в машину, быстро отыскивать цели и так же быстро открывать по ним огонь, в считанные секунды покидать танк через аварийные люки на случай критической ситуации.
Начал с посадки, потому что с нее, собственно, и начинается бой. Первый же хронометраж показал: посадка отработана из рук вон плохо – уложились за сорок секунд. За это время в боевой обстановке можно десять раз погибнуть. Пришлось показывать самому, как надо занимать места в танке по тревоге, благо в училище этому научили с пристрастием. Уложился в десять секунд. Все в экипаже раскрыли рты, а он поставил задачу: добиться посадки за двенадцать секунд. И добились.
А потом – первый бой под Орлом.
Осенью брали город Речицу. Стрелки и механик-водитель получили медали, а Дмитрий – орден Красной Звезды. Он чувствовал его тяжесть на гимнастерке, примыкал к ордену.
Тяжелые бои западнее Днепра. 29 ноября в левый топливный бак угодил снаряд. Горящее топливо текло по броне, подбиралось к другому танку и боеприпасам. До взрыва – секунды. Вот тогда и пригодился опыт , полученный в упорных тренировках. Моментально открыт десантный люк, башенные стрелки покидают машину. И хотя в ней нестерпимо жарко, Миша Бухтуев сдает ее задним ходом в кусты, сбивает огонь. Кажется, все обошлось, люди и танк спасены, но, словно в насмешку, пулеметной очередью Дмитрию задевает ногу. Пуля засела в левой стопе.
Два месяца госпиталя. Выписали в конце января сорок четвертого, и принял старый экипаж, воевавший к тому времени уже на Белорусском фронте.
Под утро сон все-таки сморил Дмитрия, но поспать пришлось час, не больше, в семь тридцать его разбудил грохот канонады. Первый Белорусский фронт перешел в наступление.
К двенадцать дня были прорваны пять линий немецких траншей, и командующий фронтом генерал Рокоссовский приказал ввести в прорыв 1-й Донской гвардейский танковый корпус. Бригаде полковника Кожанова была поставлена задача: наступать на Бобруйск.
Экипажи давно в танках, ждут условного сигнала. И вот в шлемофонах звучит одно-единственное слово: «Буря!»
- Заводи!
Две красные ракеты.
- Вперед!
Бухтуев сразу дает полный газ. Припав к перископу, Дмитрий видит справа и слева от себя ныряющие по ухабам танки.
-Орудие слева! – кричит Дмитрий.
Бухтуев рвет рычаги и танк и танк разворачивается к пушке лбом.
- Огонь!
- Выстрел! – откликается Захаров из башни, нажимая спусковой рычаг.
Бухтуев до отказа выжимает газ. До пушки – несколько метров. Из ее дула навстречу танку вырывается красный столб огня, но удара нет. Мимо! Сделать второй выстрел немцы не успевают: танк подминает пушку всей 30-тонной массой. Хруст, лязганье железа.
И снова вперед. Цели вырастают на каждом шагу. Захаров и Зенин стреляют непрерывно. Орудие перегрелось, вентилятор не успевает очищать воздух от пороховых газов. В танке как в преисподней, все мокры от пота и черны от сажи.
- Огонь!
- Выстрел!
Горючее и боезапас на исходе. День – тоже. В сумерках впереди видна деревня. Судя по карте – Тумаровка. Вокруг нее лес, где можно замаскировать машины, подремонтироваться, отдохнуть. Туда же грузовики привезут дизтопливо и боеприпасы.
Хорошо в вечернем лесу. Вдалеке по-прежнему гремят взрывы, но все равно хорошо. Можно расслабиться, полежать на траве. И, конечно, поесть – с утра ни у кого не было во рту и корки. Еда, правда, одно название, сухой паек – тушенка да хлеб, кухни, как всегда, отстают, но когда целый день работал как ломовик, буханка ситного кажется праздничным пирогом. Еда и усталость действуют усыпляюще, но они еще долго лежат возле танка, курят, вспоминают окончившийся бой.
- думал, все, - говорит Бухтуев, вновь переживая эпизод с раздавленной пушкой. – Вижу, целят прямо в меня. Как успел – не знаю…да, если бы не Миша, второй выстрел мог оказаться точней. И тогда не сидеть бы им вместе сейчас… И Дмитрию хочется сказать своему механику-водителю какое-то необыкновенное, теплое слово, чтобы выразить всю благодарность за то, что все они живы, что лежат в этом летнем лесу, где пахнет травой и сыростью, сосновой смолой и прошлогодними листьями, где счастье жизни, своего пребывания на земле ощущается как в детстве – просто и полно.
Утро 26 июня…солнечное, тихое. Лес, насквозь пронизанный солнечными лучами, казался громадным зеленым помещением. Стряхивая росу, распрямлялись кусты и ветки деревьев, от низин шел пар. Остывшие за ночь танки были мокрыми от испарений, казалось, они только что вышли из воды.
Завтракали кашей с маслом и пили чай – подоспели кухни. А вскоре привезли боеприпасы и горючее. Заправились, что называется, под завязку, снарядами нагрузились доверху. Только-только управились, получили боевую задачу – захватить станцию Черные Броды и перерезать железную дорогу Лунинец – Бобруйск.
Все в танках, на своих местах, но команды выступать пока нет. Высунувшись наполовину из люка, Дмитрий ждет сигнала. И вот, наконец, над лесом взлетают ракеты. Описывая в воздухе широкую дугу, они еще падают к земле, а рев запущенных моторов уже катится по утреннему лесу. Один за другим танки выходят на опушку и набирают скорость. Перед тем как закрыть люк, Дмитрий оглядывается по сторонам. Слева идет танк командира взвода лейтенанта Федорова, справа и немного позади – еще два танка.
- Миша, жми!
Бухтуев кричит что-то в ответ и орудует рычагами. Миша – водитель, что надо, хотя и молодой. С двадцать пятого года всего. До призыва работал трактористом, учился в школе. Тувинец. Дома его ждет мать, отец погиб еще в сорок втором под Ленинградом. У Дмитрия отец тоже воюет. И братья. И дома его, в деревне Синчуваж, что в Горьковской области, как и Мишу ждет одна мать…
Танки, идущие справа и слева, мало-помалу отстают. Отрыв уже двести метров, триста. Вдали показывается узкая насыпь железной дороги и темно-красное здание вокзала. Черные Броды. Они хорошо защищены: по данным разведки, на станции дислоцируются танковые части, несколько батальонов пехоты, а подходы к ней прикрывают артиллерийские батареи и минные поля. Орешек крепкий. Но главная сила обороны – бронепоезд. Это тебе не 76-миллиметровая танковая пушка. Попадет такой снаряд в танк – сплющит в лепешку. Бронепоезд маневрирует где- то здесь, в районе вокзала, поэтому вокзал надо брать в первую очередь.
Открывают огонь немецкие батареи. Они хорошо укрыты, но вспышки выстрелов видны, и по ним бьют в ответ тридцатьчетверки.
Бухтуев ведет машину зигзагами, сбивая немцам прицел. Пока это помогает, другие тоже маневрируют, но потери уже есть. Закрутился на месте танк командира роты. Но огня не прекращает. Горит второй танк, с третьего прямым попаданием срывает башню.
- Миша, жми!
Скорость, скорость! Только на скорости можно проскочить эту простреливаемую со всех сторон зону.
Удар! Звон в ушах, привкус крови во рту. Но танк идет.
«Рикошет», - догадывается Дмитрий. Снаряд попал в башню, но не пробил ее, скользнул по броне, как по мокрому булыжнику. Но пушка молчит.
-Захаров! Зенин!
Башня не отвечает. Убиты? Ранены? Контужены?
-Миша, в укрытие!
Бухтуев разворачивает танк, ведет его к неглубокой лощине, заросшей кустарником. Не бог весть какое, но все же укрытие.
Захаров и Зенин целы, но сильно контужены. Оба без сознания. Нужно вытащить их из башни, иначе к пушке не подберешься.
К лощине подходят два танка. Люки открываются, из них выскакивают стрелки, бегут на помощь. Наверное, видели, как снаряд ударил по башне. А что это значит – им не надо объяснять.
Совместными усилиями вытаскивают Захарова и Зенина. Дмитрий садится на место командира орудия. И вовремя: над полем боя появляется девятка «юнкерсов». Стоящие в лощине танки для них – лакомая цель. Уходить!
- Миша, на станцию!
Теперь их только двое, и приходиться глядеть сразу за всем и делать все за четверых.
Поворот, другой. До красного вокзального здания не больше ста метров. Дмитрий посылает в него снаряд за снарядом. Рушатся кирпичи, столбами встает пыль.
И тут из дыма и пламени, охватившего станционные постройки, появляется нечто, что не имеет подобия с привычной для танкиста реальностью что-то невообразимо громоздкое и мощное, по сравнению с которым танк всего-навсего игрушка. Бронепоезд! Он почти в тылу у прорвавшихся танков, бьет в борта, а его из пушки не возьмешь – такую броню можно пробить лишь тяжелым снарядом. Но что-то надо делать, надо любым путем остановить бронепоезд, иначе атака сорвется!
- Миша, разворачивай!
Скорость, скорость! Нужно набрать разгон, потому что впереди подъем на насыпь. Там потеряешь секунды, которые могут дорого обойтись.
Удар! Танк задрожал. Воздушная волна ворвалась в смотровые щели, голову сжало, как в тисках. И голос Бухтуева:
- Командир, горим!
Да, на этот раз не рикошет. Огонь уже просачивается внутрь танка. Что бы хоть как-то преградить ему путь, Бухтуев опускает плексигласовые щитки смотровых щелей. Руки у механика-водителя обожжены, но рычаги он не выпускает.
- Миша, на таран!
- На таран, командир!..
Все ближе закованные в броню площадки бронепоезда. Его орудия стреляют непрерывно, но охваченный огнем танк уже преодолевает железнодорожную насыпь. Тридцать тонн металла, помноженные на скорость.
Последние метры. Задыхаясь от дыма, Бухтуев последним усилием бросает танк на камуфлированный бок бронепоезда.
Когда стих грохот и осел дым, глазам танкистов, видевших таран, открылась картина столкновения: три площадки бронепоезда, уткнув хоботы орудий в землю, лежали перевернутые на искореженных рельсах. Рядом догорал бурый от окалины танк.
Лишенные огневой поддержки, немцы не смогли удержать Черные Броды: к трем часам дня они были захвачены советскими войсками.
Мишу Бухтуева похоронили в сквере на станции. Дмитрию же Комарову выпал единственный в своем роде случай. При таране он не погиб. Контуженный, он выбрался из горящего, разбитого танка и угодил, как говорится, из огня да в полымя: немцы решили взять танкиста в плен. В рукопашной схватке Комаров застрелил из пистолета двух солдат и, пользуясь паникой, которая царила на станции, сумел скрыться. Получил новый танк и участвовал в освобождении Минска, что, собственно, и было заключительным этапом операции «Багратион». В боях за город Дмитрий опять отличился и был награжден орденом Отечественной войны I степени. А 26 сентября 1944 года Указом президиума Верховного Совета Комарову Дмитрию Евлампиевичу и Бухтуеву Михаилу Артемьевичу было присвоено звание Героев Советского Союза.
К сожалению, Дмитрий Комаров не дожил до этого: 5 сентября, за 20 дней до Указа, он погиб на западном берегу реки Нарев. Похоронен в польской деревне Заторы. На могиле Комарова поставили его боевой танк.

Воробьев, Борис. «Идем на таран» : / Б. Воробьев // Сельская молодежь. – 1984. - № 8. – С. 24-27. – Текст : непосредственный.

***
Герой советского союза Дмитрий Евлампиевич Комаров приказом Министра обороны СССР навечно зачислен в списки 1 роты Дальневосточного танкового училища. Шахунский райком комсомола в целях увековечивания подвига своего земляка ежегодно направляет на учебу в училище по комсомольским путевкам молодых ребят.
Комсомольцы заверили райком комсомола, что оправдают высокую честь – стать продолжателями боевых традиций своего земляка. Еще учась в школе, они знакомились с биографией героя, его подвигом во славу Родины и мечтали быть похожими на него, завоевать право учиться в этом училище, которое воспитало и дало путевку в жизнь Дмитрию Комарову. Мечта комсомольцев сбылась. Они курсанты Дальневосточного танкового училища, того самого, которое окончил Дмитрий Комаров.
Так не умирает слава героя. Она множиться делами его земляков, курсантов дальневосточного танкового училища.

Жуков, Н. Имени героя Советского Союза Дмитрия Комарова / Н. Жуков // Знамя труда. – 1965. – 26 октября. – С. 2. – Текст : непосредственный.

***
В наше время, когда становятся доступными архивы, находятся и новые сведения о воинах. Почти случайно обнаружил документ, который, думаю, видели единицы. Это акт, составленный воинскими начальниками Д. Комарова и очевидцами его подвига. 29 июня 1944 года они засвидетельствовали факт: «…при занятии нашими частями станции Черные Броды 25.06.44 г. танк гвардии лейтенанта Дмитрия Комарова подожжен фашистским бронепоездом, пошел на таран и таранил бронепоезд, и вывел из строя три бронеплощадки с орудийными и пулеметными башнями». Акт составлен для представления гвардии лейтенанта Комарова к присвоению звания Героя Советского Союза. Наградной лист был подписан маршалом Советского Союза К.К. Рокоссовским.
Необходимо сказать, что подвиг Д. Комарова и механика-водителя М. Бухтуева – единственный в своем роде в истории войн. В шахунской газете «За коммунизм» первая публикация о Д. Комарове была 11 января 1945 года.

Горбачев, Сергей Николаевич. Помнить - наш святой долг / Сергей Горбачев // Знамя труда. - 2015. - 25 апреля. - С. 5. – Текст : непосредственный.

***
Лето 1944 года. Советские войска вели успешные боевые операции по разгрому фашистских захватчиков и освобождению Советской Белоруссии. Однако у железнодорожной станции Черные Броды под Бобруйском наступление наших частей приостановилось. На пути встал фашистский бронепоезд.
Стремительно продвигаясь, танк лейтенанта Комарова вырвался далеко вперед от своей роты. Комаров приказал механику-водителю двигаться вперед, а сам открыл прицельный огонь по бронеплощадкам с коротких остановок. Завязался неравный поединок между бронепоездом и танком. Дмитрий Комаров посылал снаряд за снарядом, с каждой минутой сокращая расстояние до бронепоезда. Но вот бронебойный снаряд вражеского орудия угодил в танк Комарова. Лейтенант тут же подал команду сержанту Михаилу Бухтуеву: «Миша, полный вперед! Тараним бронепоезд!».
Танк вздрогнул и на максимальной скорости рванулся вперед. Перед глазами экипажа, как в калейдоскопе, промелькнули изогнутые детали железнодорожной платформы.
И вот горящий советский танк врезался в состав бронепоезда. Две площадки завалились набок. Гитлеровцы в замешательстве прекратили огонь. Советские танки и пехота ринулись в атаку и быстро овладели станцией.
Сильно контуженного лейтенанта Комарова схватили гитлеровцы. Но и в этот момент отважный воин нашел выход. Пристрелив двух фашистов, измученный, чуть живой, Комаров пришел в часть. Вскоре он поправился, окреп и снова встал в строй.
За мужество и отвагу, проявленные у станции черные Броды, гвардейцы Д.Е.Комаров и М.А. Бухтуев удостоены высокого звания Героя Советского Союза.

Герои не умирают

В одном из трудных боев 4 сентября 1944 года лейтенант Дмитрий Евлампиевич Комаров пал смертью храбрых. В польской деревне Заторы похоронен этот лавный офицер-танкист, двадцатидвухлетний юноша из деревни Синчуваж, Шахунского района, Горьковской области.
В целях увековечения памяти Героя Советского Союза Дмитрия Евлампиевича Комарова на объединенном заседании исполнительных комитетов Шахунского района и городского Советов депутатов трудящихся 9 декабря 1963 года принято решение:
Присвоить имя Героя Черновской восьмилетней школе и в дальнейшем именовать ее «Черновская восьмилетняя школа имени Героя Советского Союза Д.Е.Комарова».
На одном из домов переулка Комарова прикрепить портрет Героя с кратким описанием его боевого подвига.
Изготовить портреты героя и вывесить в Черновской восьмилетней школе имени Героя Советского Союза Д.Е.Комарова, Шахунской средней школе №1, 8-й дистанции службы пути горьковской железной дороги и в клубе имени Плаксина.
Возбудить ходатайство перед командующим войсками Московского Военного Округа о разрешении Шахунскому объединенному горвоенкомату ежегодно направлять в войсковую часть, где проходил службу Герой, призывников для комплектования одного танкового экипажа имени Героя Советского Союза Д.Е.Комарова и направление по комсомольским путевкам его земляков в Дальневосточное танковое училище.

Илькин, Н. Родина помнит, Родина знает : [о подвиге Д.Е. Комарова и о том, как память о нем хранят земляки] / Н. Илькин // Знамя труда. – 1963. – 14 декабря. – С. 2. – Текст : непосредственный.

***
Герою Советского Союза, нашему земляку, уроженцу деревни Синчуваж, бывшему учащемуся средней школы № 1 и бывшему работнику ПЧ-8 Дмитрию Евлампиеву Комарову 8 ноября этого года исполнилось бы семьдесят лет. Но память о нем, как и о его подвиге бессмертна.
Жители поселка Октябрьский Гомельской области глубоко чтят память о герое. На территории станции Черные Броды, там, где свершился таран, установлен обелиск. В музее «Боевой Славы» Протасовской средней школы оформлен стенд «Они таранили бронепоезд».
В районном центре поселке Октябрьский одна из улиц названа именем героя. А на центральной площади помещен бюст Д.Е.Комарова. материал о подвиге героя хранится в музее «Боевой и трутовой славы Октябрьского района.
В Благовещенском высшем танковом командном училище, где учился Дмитрий Комаров, родилась о нем песня «Всегда ты рядом с нами», которую сочинил выпускник училища лейтенант Г.В. Пятаков, а музыку к ней написал дирижер оркестра училища майор А.Н. Аркадьев.
Дмитрий Комаров навечно зачислен в списки одной из рот Благовещенского танкового училища.
Шахунцы также глубоко чтят память о герое-земляке. Его именем названа одна из улиц города. Имя Д.Е. Комарова присвоено и средней школе №1, где он учился в довоенные годы. В 1969 году на территории школы установлен бюст Героя Советского Союза. 9 мая 1975 года на здании школы установлена мемориальная доска.
В честь памятного дня – 70- летия со дня рождения героя и мы, читатели газеты, все кто преклоняется перед его подвигом, должны вспомнить о нем.

Некаев, П. Там, где свершился таран / П. Некаев // Знамя труда. – 1992. – 5 ноября. – С.3. – Текст : непосредственный.

***
Оперативная сводка Совинформбюро за 25 июня 1944 года была строга и лаконична: Войска первого Белорусского фронта, перейдя в наступление из района юго- западнее города Жлобина, прорвали при поддержке массированных ударов артиллерии и авиации сильно укрепленную оборону немцев, прикрывающую Бобруйское направление. В ходе наступления войсками фронта освобождено более 100 населенных пунктов, среди которых станция «Черные Броды».
Никто заранее не знал, что эта маленькая железнодорожная станция станет местом беспримерного подвига.
- В атаку – раздалось в шлемофоне и «тридцатьчетверка» рванула с места, понеслась к станционным постройка.
Гитлеровцы всеми силами стремились удержать жизненно важный для них пункт. Танки, полевая артиллерия, автоматчики, минные поля, бронепоезд. Все это было призвано сдерживать мощное наступление советских войск на Бобруйск. Особенно большой урон наносили тяжелые снаряды бронепоезда, все время маневрировавшего, а потому почти неуязвимого. Уже были подбиты четыре боевые машины, когда снаряд угодил в танк Комарова и Бухтуева, но срикошетил, не поджег его. Пока вытаскивали контуженных наводчика и заряжающего, огонь со стороны станции стал гуще и прицельнее. Оставаться на месте – значит погибнуть.
Но после короткого броска – еще одно попадание, однако Т-34 не сбавил скорость. Громада бронепоезда увеличивалась в размерах, и вот уже в смотровую щель ничего не видно, кроме пятнистой брони.
«Любой ценой надо остановить вражеский бронепоезд». - сказал командир экипажа лейтенант Комаров. Мощный взрыв словно прошил гулкую разноголосицу боя. Танк таранил бронепоезд.
Командир экипажа лейтенант Комаров тогда чудом остался жив, погиб он позднее в бою на территории Польши в 1944 году. Похоронен в деревне Затор около Кракова.
На крохотном полустанке Черные Броды я сошел с пригородного поезда. Постоял у обелиска и направился в соседнее село Протасы. Там высечены на камне слова»Здесь похоронены Герой советского Союза гвардии сержант М.А. Бухтуев и 253 советских воина и партизана, погибших во время Великой Отечественной войны.»
Да. Они были из тех многих, жизнью заплативших за победу. Единственными, кто таранил бронепоезд. Имена Дмитрия Евлампиевича Комарова и Михаила Артемьевича Бухтуева не забыты. Мы видим как свято хранят люди память о них на Белорусской земле. Эти фамилии можно прочитать в музее Вооруженных сил в Минске. Сорок лет исполнилось их подвигу.
Сорок лет назад была очищена от захватчиков белорусская земля, и прочная нить человеческой признательности протянулась через всю страну от Черных Бродов на Гомельщине, до таежного тувимского поселка Карн - Хаш и деревни Синчуваж Шахунского района –родины героев, дух которых оказался крепче брони.
С.Сизый
Ветеран войны на Первом Белорусском фронте

Сизый, С. Танк идет на таран / С. Сизый // Знамя труда. – 1984. – 10 июля. – С. 3. – Текст : непосредственный.

***
Произошло это 24 июня 1944 года. Танковой бригаде был дан приказ: перерезать железную дорогу Лунинец – Бобруйск и освободить станцию Черные Броды. Первым прорвался к станции танк Дмитрия Евлампиевича Комарова. На путях стоял ощетинившийся орудийным огнем фашистский бронепоезд. Он не подпускал бригаду к станции. Подбит один танк, второй… Вспыхнул и танк Комарова. Командир был контужен. Очнувшись, он направил горящую машину на бронепоезд и опрокинул его.
После госпиталя комсомолец Дмитрий Комаров освобождал Минск, Польшу. 5 сентября 1944 года в ожесточенном бою отважный танкист погиб и был похоронен на польской земле.
…на белорусской земле не забывают о славном подвиге героя-горьковчанина.

Танковый таран // Горьковская правда. – 1984. - 15 апреля. – С. 2. - Текст : непосредственный.

В квадратах мужества
Поэма
КАК-ТО ПОД ОРЛОМ
Среди изрубленного сада,
За полувыжженным селом,
Орлы из танковой бригады
Встречались как-то под Орлом.
С лица стирая капли пота,
Один шутил, как экскурсант:
-Пылим ли матушка-пехота?
- Пылим, товарищ лейтенант!
Смотри: ни старше, ни моложе.
Молодцеват. В глазах - задор.
-Откуда?
-Горьковский…
-Я – тоже…
-Земляк! Закурим «Беломор»!
Но с нараставшим в небе гулом
Оборвалась беседы нить.
Визжа, крылатые акулы
Не дали нам договорить.
Когда земля и даже небо,
Тебе крича, зовут спасти,
На этот зов где ты бы не был,
Спеша, не можешь не Пойти.
Отчизна знала пламенея,
Что ты не дрогнешь, устоишь,
Пойдешь туда, где тяжелее,
Чуме дорогу преградишь.
ДА, ЭТО ОН...
На фоне солнечной палитры,
Среди цветов и черных лент,
Живой, как будто это Дмитрий,
А не скульптура-монумент.
Да, это он- высок и строен ,
Строг, добродушен и Здоров.
Пышноволос, немногословен
И скромен -Дмитрий Комаров.
Смахнет сейчас вот Капли пота,
Подшутит, будто экскурсант:
-Пылим ли, матушка-пехота?
-Пылим, товарищ Лейтенант.
Миролюбивым днем погожим,
Гвардейский вспоминая путь,
Из клуба, кажется, он тоже
В аллеи вышел отдохнуть.
Ничто ему ни зной, ни холод,
В душе – отвага, не печаль.
Не постарел. Все так же молод
И так же зорко смотрит вдаль.
А на груди, в лучах заката
Сверкает золотом звезда.
Он слышит, как поют девчата
И видит - мчатся поезда.
Долины польские дубравы
И белорусские леса
Он помнит, но Заволжья, право,
Ему понятнее краса.
Доволен тем, что стал Богаче
Родного города наряд,
Где, как в деревне иль на даче,
Бодрящий веет аромат.
Воркуют птицы домовито,
С кустами шепчется трава,
Без черных корпусов разбитых
Над головою - синева.
До селянина спозаранку
Знакомый гул несут ветра.
Все это - братья его танка
Хлопочут в поле трактора.
И он хотел растить пшеницу,
Рожь с ячменем, живя в селе.
Но все не может возвратиться-
Мир защищает на земле.
В ИСТОРИИ ВСЕХ ВОЙН ВПЕРВЫЕ...
Нет, не скучает по уюту
В расцвете ярких лет и Сил.
На площадь Ленина как будто
Он прямо с фронта поспешил.
Там, о себе не беспокоясь,
У Черных Бродов, под огнем,
Разбил тараном, бронепоезд
На танке вспыхнувшем своем.
- Вот это-Русь! Мастеровые!-
Гремело из далеких стран,-
В истории всех войн впервые
Такой таран!!!
Друзья ликующе встречали
Нигде не знавшего, преград.
Качая в воздухе, кричали:
-Гастелло! Летчику- собрат!
Хоть на часок хотел, конечно,
Махнуть в родимый Синчуваж,
Но ждал его на подвиг вечный
К боям готовый экипаж.
Тот экипаж друзей- танкистов.
Спешил туда, как только мог,
Где, людоедствуя, фашисты
Безумно рвались на восток.
Громя врагов под небом рваным,
И ночью не смыкая глаз,
Герой- танкист забыл про раны,
Но не забыл «Вперед!- приказ.
Видавшим виды командиром,
Стрельбы из лучших мастеров,
Смотрел, как из окна квартиры,
Из люка башни Комаров.
Уральский танк, по бездорожью
Мчась до победы рубежа.
Дрожал,
Но не трусливой дрожью,
Он гневной ярости дрожал.
Везде, куда бы ни входили,
Как долгожданным ,как родным,
Освобожденные дарили
Цветы защитникам своим.
Свои пришли! А это значит,
Пришла со счастьем жизнь сама,
Бойцы же шли туда, где плачут,
Где живодерствует чума.
В свинцом освистанной дороге.
Не время было унывать.
Про сердца раны и ожоги
Солдат не склонен толковать.
Лишь тех припоминали чаще
И сообща и каждый врозь,
Кому еще до нас не слаще
Хлебнуть по ноздри довелось.
А ОН ХОТЕЛ СПРОСИТЬ О ТАНЕ…
И в огневом горячем деле,
В сражений грохоте, в дыму
Сыновьи чувства не ржавели,
Служа опорою ему.
Припоминал нередко маму,
В поле, спешившую чуть свет
- Послать бы ей
Хоть телеграмму,
Но почта, почты рядом нет.
Отец и брат дерутся где-то,
Она же с младшими одна.
Поразбросала всех по свету,
Подкравшись к Родине, война.
Всплывали в памяти: за лугом,
На освежавшем ветерке, свой дом,
Училище, Ветлуга-
Старинный город на реке,
Как мать гостинцы приносила
Пешком от дедовских в ворот:
-Тебе спекла. Наверно, милый,
Голодному и сон нейдет?
- Нет, мама, сыт, -
Заверил звонко
И к ней на корточках подсел,-
Но суп с консервами - тушонкой
Не как домашний, Надоел…
- Давно ли был, сыночек, в бане?
Будь осторожен, не балуй…
А он хотел спросить о Тане,
Ее припомнил поцелуй.
До той поры разлук не знавший
Подружку в памяти сберег,
Ему в слезах платком махавшей
На перекрестке двух дорог.
А Колька, Колька-
Друг вихрастый,
И он, беде наперекор,
Наверно, вспоминает часто
Уют полей и косогор,
С которого они мальчишки,
Морозу лютому на страх
В насмерть истрепанных лаптишках
На лыжах мчались и коньках,
Цвет ярких красок, а не тени
Манил к себе их что ни шаг.
А сколько было приключений
В живых ребяческих местах!!!
В мечтах бывали и в разведке
Тылов Деникина, всегда
В боях на мушку брали метко
Врагов республики труда
Никто иной, как сам Чапаев
К себе их лично вызывал
И, молодцами называя,
коня и шашку обещал…
Воскресли в памяти салазки,
Игра в лапту и в каравай,
Жучонка пуговицы – глазки,
Колечком хвост, азартный лай
Ручей Байкалом назывался,
Шалаш из хвороста- дворцом
Жучонок, Жучкой оказался,-
Щенки пищали под крыльцом.
И как позднее, днем лучистым,
В штанах коротких, босиком, в Испанию
(громить фашистом),
Бросок затеяли тайком.
И если б не соседка с мамкой
Им помешавшие сбежать,
Они б «…до генерала Франко
Добрались, дали бы пыжа!»
А ЭТО ЗРЕЛОСТЬ БОЕВАЯ
Почти по двадцать лет на брата,
А по делам им больше дашь.
На зрелость восемь аттестатов
С весны имеет экипаж.
Помочь друзьям не забывая,
Полстада «тигров» пережог.
А это – зрелось боевая
Каждого из четырех.
Как все своей гордятся службой
Народов братских сыновья.
Любовью к родине и дружбой
Сильна танкистская семья.
Одним их лучших Комарова
В бригаде стали называть.
Его не только с полуслова,
По взгляду глаз могли понять.
Не только знаньями своими,
Являясь танка вожаком,
Герой был рад делиться с ними
и папироской, и пайком.
В делах, что были всех важнее,
(Пришел не к теще на Блины!),
Решал задачи посложнее,
Чем пифагоровы штаны.
Нет не педант, но четких правил
Душою терд, как русский штык,
С приемом в партию поздравил
Сам «батя» - Кожанов-Комбриг,
Под орудийные раскаты
С ним никому не заскучать.
Бывало, скажет:
-Что ж, ребята,
Коль воевать, так воевать!
…Когтями лязгая, с крестами
На серых, панцирных боках,
Вновь танки низкими кустами
Прут на позиции полка.
Суя достойные «гостинцы»,
И в подбородок и «взашей»,
Их жгут солдаты-пехотинцы,
Выбрасываясь из траншей.
Путь расчищая для пехоты
В окрестностях Качай-болот,
Из спаренного пулемета
Из пушки танк огонь ведет.
В дыму не видно полустанка,
Бой несмолкающе кипит.
Скрипят,
Ревут,
Грохочут танки,
Земля и небо – все горит.
Огонь огню навстречу рвется,
Оглох от грохота простор.
То- против Смерти Жизнь дерется.
То - Темноты и света - спор.
« Я – Дунай!...»
Радист Дроздов под липой пышной
Толкует бравому стрелку:
-Деревня рядом, а не слышно
Задорного «Ку-ка-ре-ку!...»
- Еще нашел чему дивиться?
Порядок новый - налицо-
Любой петух не мог отбиться
От шнапс лакавших стервецов…
От черной гари и от пота освободился.
Как легко!
Но спать и нынче неохота,
Уносят мысли далеко.
Держа трофейную гармошку,
Жалеет: - осени пора,
А я давно не ел картошки
Печеной, прямо из костра.
-Зачем костер?-
В тиши тревожной
Сержант гутарит в стороне,-
Когда ее поджарить можно
На раскалившейся броне…
-Да, то так. Жарой богаты,
Как на экваторе у нас,
А что, что по-вашему, ребята,
Сам фюрер делает сейчас?
- Ему, конечно, не до Евы.
А то пилюль всего скорей.
Наверно, искры злобы с гневом
Летят из глаз и из ноздрей.
- Позеленел, не та походка,
Плох аппетит, кошмарный сон…
- Как сатана на сковородке,
Затрепещит, ребята, он…
Побрившись, вновь
Юнцами стали,
Одеколона ж негде взять.
Как друга, почту поджидали,
Надеясь новости узнать.
Дубрава, что когда-то пахла
Грибами, ландышем, травой.
От дыма, пороха зачахла-
Невыносим ей смерти вой.
Такой сочувствуя утрате,
Танкисты видят на сосне,
Как воробью возводит дятел
Квартиру новую к весне.
Подумал Дмитрий:
-Работяга!
Добряк из верных добряков,
Как мы работаем с Отвагой
Без выходных и отпусков…
И вновь самой Отчизны зовом,
Поднявши наш передний край,
Он в шлемофоне слышит
Снова:
-«Волга! »Волга», Я «Дунай!»
Я –«Дунай!... И хоть не слишком
Все отдохнули в тишине,
Опять бои без передышки
В оперативной глубине
За мир, с его врагами споря,
Землею польскою вперед
Наш Дмитрий в головном дозоре
В квадратах мужества идет.
Идет по Родины веленью,
К победе, на пути своем
Все очаги сопротивления
Он жжет возмездия огнем.
И повторил в атаку снова
Ведя свой танк у Большака,
Слова Василия Клочкова,
Панфиловца, политрука.
Что и они гвардейской чести
Не запятнают в миг любой:
-А час придет, погибнем вместе,
Врага в могилу взяв с собой!
ЕМУ БЫТЬ ВЕЧНО МОЛОДЫМ …
Друзья, работая ударно,
Страны Героя свято чтут.
Не знает он, что легендарным
В родном краю его зовут
И что в родимой деревушке
Его ждут мать с отцом седым,
Что вянет, старится подружка,
Ему ж быть вечно молодым.
Но точно знает, где прошел он
Сквозь ураган, цветет Земля
И каждым колосом тяжелым
Поют о радости поля.
D Шахунье, где он был веселым
При встрече счастья своего,
Большая улица и школа
Назвались именем его.
Орлы мальчишки подрастают,
Достойны встать под шелк знамен.
С лет пионерских все мечтают
Беречь отчизну, как и он.
Как он, веселых и плечистых,
Народу преданных ребят, шлет вдаль
Учиться на танкистов
Шахунский райвоенкомат.
Себя отдавшие победе
И в наших и чужих краях,
Нигде не канули в бесследье, -
Живут в сегодняшних делах
С бессмертной славой Дмитрий дружит
И не бывает в отпуску,
В своем училище он служит
И в пограничье – начеку!
Кашин, Василий. В квадратах мужества / Василий Кашин // Знамя труда. – 1970. – 27 октября. – С. 3. – Текст : непосредственный.

Всегда ты рядом с нами
Слова выпускника Дальневосточного танкового училища лейтенанта Пяткова Г.В.

Вечна в памяти славы героев –
Нашей Родины верных сынов…
И звучит каждый вечер из строя:
«…Пал в бою лейтенант Комаров»

Припев:
Всегда ты рядом с нами,
Бессмертный наш Герой
Мы ратными делами
Умножим подвиг твой.

За Отчизну, за честь и свободу,
За родные леса и луга
Он у станции Черные Броды
Танк горящий повел на врага.

Припев.
Выполняя свой долг безупречно,
Мы с пути никогда не свернем,
Потому что он с нами навечно
В нашем общем строю боевом.
Припев.
Пятков, Г. В. Всегда ты рядом с нами : [плакат] / Г. В. Пятков ; ответственный за выпуск П.Г. Некаев ; фоторепродукции А. Смирнов. – Шахунья : [б.и.],
[1980?]. – 1с. - Текст : непосредственный.

Бессмертный огненный таран
(Гвардейскому экипажу танка Героя Советского Союза лейтенанта Д.Е. Комарова, таранившему фашистский бронепоезд 25 июня 1944 года на станции Черные Броды Гомелевской области, посвящается)

Для белорусского народа
То лето было как весна:
Родная армия свободу
От гнета варваров несла.
Среди болот, на полустанке,
Немецкий пункт опорный был,
И батальон гвардейских танков
Приказ «В атаку!» получил.
И бой жестокий с краю леса
Грохочет, движется вперед.
Фашисты в страхе, но по рельсам
Им помощь сильная идет.
Огнем рыгая, злобно воя,
Уставив прорези-глаза,
В крестах чудовище стальное
Из леса стало выползать.
Танкисты дружно бьют по башням –
Ствол главной пушки замолчал.
Вдруг танк передний, вздрогнув, страшно
Огнем багровым запылал.
В горящем танке – словно в топке.
Гвардейцев душат дым и гарь.
Водитель танк без остановки
Ведет все в сторону врага.
Что делать? В люки – бесполезно.
Назад? Но враг по нашим бьет.
И командир приказ железный,
Очнувшись, тут же отдает:
- Держись, ребята! Миша, газу!
Вперед! Смелее! На таран!
Бухтуев газ прибавил – сразу
Танк начал скорость набирать.
На насыпь танк со страшным рыком
Взлетел, как грозный метеор,
И мощной грудью в беге диком
Толкнул чудовище в упор.
Металла треск сильнее грома
Раскаты боя заглушил.
И неподвижной грудой лома
Фашистский лютый зверь застыл.
Их было четверо, героев,
Богатырей родной земли.
Сразив врага броней стальною,
Они в бессмертие ушли.
Г. Головаченко, учитель г. Минск
Головаченко, Г. Бессмертный огненный таран : / Г. Головаченко // Знамя труда. – 1983. – 22 февраля. –
С. 3. – Текст : непосредственный.

Баллада о двух танкистах
(Славным шахунцам Ивану Дурневу и Дмитрию Комарову посвящается)

В июне внезапно война началась,
На Буге со штабом потеряна связь.
– На запад, – скомандовал Дурнев, – вперед!
И танк краснозвездный на запад идет.

Наш танк краснозвездный идет на Берлин,
Без лишних приказов идет он один.
Потом окруженье, ранение, плен.
В Шахунью вернулся, Берлина взамен.

Свой танк на Берлин вел шахунец другой.
И столько побед! Вот и званье – Герой.
Но Майской Победы Герой не узнал,
Ступил в нашем городе на пьедестал.

Он в шлеме танкистском, он к бою готов –
Наш Дмитрий Евлампиевич Комаров.
И будто все жив он, так тепел гранит.
И память о сыне Россия хранит.

Бывает, иду мимо школы, спеша.
Но здесь Комаров – и замедлю свой шаг.
А с Дурневым близко знакома была,
Он мне говорил про былые дела:

– На запад, командую, только вперед,
И танк на Берлин все идет да идет…
Под синью небес зеленеет трава.
И нет их обоих, а память жива.
Николаева, Юлия. Баллада о двух танкистах / Юлия Николаева // Наша Победа : стихи : короткие рассказы. – Шахунья, 2004. – С. 8. – Текст : непосредственный.

На постаменте

Был митинг майскою порою,
И солнце поднялось в зенит.
Стоят отец и мать
Героя.
И рядом с ними
Сын стоит.

Он выше всех, он так заметен,
Героя бюст – на постаменте.
В танкистском шлеме
Боевом.
И мы, пришедшие,
Кругом.

Потом автобусом уедут
К себе домой отец и мать.
А сын,
Добыв для нас Победу,
Недвижно
Будет здесь стоять.

И навсегда
К Герою-сыну
С поклоном низким
Весь народ.
И благодарная
Россия,
Незримая,
К нему прильнет.
Николаева, Юлия. На постаменте / Юлия Николаева // Наша Победа : стихи : короткие рассказы. – Шахунья, 2004. – С.75. – Текст : непосредственный.

Мать и сын
(Светлой памяти Героя Советского Союза Д. Е. Комарова)

В стране другой, 
Не дома, не в России, 
(А это, может быть, 
Еще больней) 
Сквозь бурный век 
Плывет могила сына, 
И танк его 
Навечно встал на ней.

Невдалеке ж, 
На площади райцентра, 
Тут в полчаса 
Автобус довезет, 
Он, сын, стоит, 
Кровинушка, бесценный. 
И лоб высок, 
И крут бровей разлет.

Знакома ей 
Мальчишеская шея 
И вовсе не знаком 
Танкистский шлем. 
Цветы на камне 
Траурно алеют. 
Она заплачет – 
Сын послушно нем.

И в сумерках 
Окаменеют оба. 

Им холодно, 
Хоть слезы горячи. 
Потом она уйдет 
На свой автобус, 
Ему ж стоять, 
Ему не спать в ночи.
Николаева, Юлия. Мать и сын / Юлия Николаева // О войне… О нашей Победе! : стихотворения : поэмы. – Шахунья, 2007. – С. 2-4. – Текст : непосредственный.